„Науки делятся на естественные, неестественные и противоестественные“

1. Наука и Йога.

Хоть йога дистанцируется от науки в современном ее понимании, в то же время упаковка науки наиболее подходящая для западного человека. По возможности стремимся придерживаться подходов науки в изложении йоги, не забывая что подход науки узок для йоги. Йога много шире и в рамках науки высшей йоги может быть тесно. Аналогия с культурой и искусством, которые также нечто другое чем наука.

Друзья, мы стремимся к синтезу востока и запада. Запад дал нам науку, систему университетского и академического знания. Запад призывает нас к научности в постижении мира, так как метод научности дал хорошие результаты.

Для практического осуществления этого синтеза мы должны стремиться к научности в изложении йоги, там где это возможно сделать.

2. Критерии научности.

Вы можете встретить много критериев того, что является ли, например, та или иная статья научной или нет. В среде науки до сих пор ведётся жёсткая полемика по этому вопросу. Но некоторые положения более или менее признаются большинством научных работников всего мира.
Даже само понятие "Наука" не столь однозначна, как мы привыкли думать.

Пожалуй самым основным, показывающим, что статья претендует на научность, являются ссылки на все используемые первоисточники в статье и чёткое разграничение на то, что вы взяли у других, что открыли сами, что является вашим личным утверждением, предположением или гипотезой.
Также неотъемлемой частью науки является критическое отношение ко всему. Наука это коллективное сомнение во всем и предельная честность с сабой и другими учеными.

Если статья претендует на научность, то хорошим тоном является показать в статье, что вы изучили все доступные и известные вам материалы предшественников и у вас, в конце статьи, есть список литературы используемых источников.
Если вы используете какие-либо данные, описания, диаграммы, картинки, положения, вам необходимо аккуратно указывать откуда вы это взяли или вы должны указать, что изначальный источник неизвестен, а вы сами нашли это через поисковик гугл по следующему запросу. Даже это много лучше, чем ничего. Например: " Мантра дающая процветание - источник поисковая система гугл по запросу мантра богатства. Или эта "Мантра была дана бродячим Садху, которого автор встретил в Бенаресе на месте кремации 6 декабря 2016 года, в полночь", или "Это упражнение я получил во сне, когда ко мне явились Махатмы и сказали, что пришло время обнародовать сакральные знания",  " Мои голоса вчера сообщили мне...", " Из источника, который запретил мне о нём рассказывать, я знаю..."

Здесь неважно привычный, общепризнанный  или нет источник информации, похож он на то что мы видели раньше или нет, важно, что вы стремитесь точно его описать.

То есть смысл здесь в том, что тот кто, пойдёт после вас, мог попытаться воспроизвести все ваши шаги, чтобы воспроизвести ваш результат, описанный в статье. Или, возможно найти ваши ошибки, что бы следующие люди не повторяли их. Помните, в науке даже отрицательный результат - это ценный результат. Так как он показывает следующим поколениям как и что делать не надо, что является ошибочным.

Если вы не брали у других результат, а получили его сами, то вы должны об этом чётко, однозначно сказать. Крайне желательно со всеми подробностями описать, как вы его получили. Если вы допустили ошибку, то будет легче найти где.

Когда в статье вы делаете какой-то вывод или утверждение, вы опять должны чётко сказать, что тот или иной вывод вы сделали сами или, что это ваше личное мнение или гипотеза. Также, крайне желательно добавить, на основании чего вы считаете своё личное утверждение верным. Например: "На основании моего сорокалетнего опыта изучения и занятия йогой, я утверждаю, что хорошее хорошо, а плохое плохо", "на основании моей личной сверхинтуиции, которая меня ни разу не подводила, я считаю..." 

То есть логика науки такая, вы изучает всех предшественников и делаете что-то своё, четко это разграничивая и конкретно ссылаясь на источники. К этому надо стремиться. Поэтому не используйте фразы типа: "Британские учёные доказали...". Сразу возникает вопрос кто, где, когда, где это можно прочитать. Нужна ссылка на первоисточник. Или Фраза " Хорошо известно... " Кому? Где? Также нужна ссылка на первоисточник. Или утверждение : " Мыши любят сыр!". Где исследования? Кто их проводил? А может мыши любят всё, как определить?

Наконец, очень неприятный вопрос плагиата. Даже если ваш товарищ что-то сделал, а вы используете его труд не сказав о нём, то ему будет неприятно, он может обижаться на вас. Если вы упомяните его, это будет стимул он будет испытывать гордость и востребованность миром. Это будет мотивировать продолжать работать.

Эти же положения применимы для лекций и презентаций. Но формат лекций не всегда позволяет строго следовать этим советам. Популяризаторская лекция должна быть лёгкой в усвоении. Обилие ссылок может сделать её скучной. Поэтому хорошо иметь статью или книгу на которую можно сослаться в лекции.

Итак, сначала пишем статью, публикуем и ссылаемся на неё. Лозунг "Публикация или смерть" очень актуальны. А после ряда статей можно запросто объединить их в книгу. Советская поговорка говорит: "Раз словечко, два словечко - аннотация. Раз статейка, два статейка - диссертация."

3. Индекс цитирования, индекс Хирша, наукометрия.

В современном мире с каждым годом все популярнее становится косвенная оценка значимости научных статей и как следствие вклада ученого в науку, положение ученого в научном сообществе. Это в первую очередь индекс цитируемости или индекс Хирша. А попытка внедрять критерии оценки деятельности ученого иногда называется наукометрия. Очень грубо смысл заключается в том, что чем больше статей вы написали и чем больше другие ученые ссылаются на ваши опубликованные статьи, тем ваш рейтинг выше и тем вы более заслуженный ученый.
В общем этот подход вызывает иногда бурные дискуссии среди ученых, но за неимением других подходов продолжает использоваться по нарастающей.

Вся "коррупционность" этой схемы очевидна даже не специалисту. Любопытно что Сергей Брин и его компаньон Пейдж создали первую версию поисковика Гугл именно по такому принципу и это дало сверх положительный результат, который позволил им заработать миллиарды.

Но спустя совсем короткое время появились тысячи так называемых веб оптимизаторов, которые в "серую" или "черную" продвигали мусорные сайты на верх в поиске за деньги. Моментально стали появляться биржи платных ссылок и еще много чего, что свело на нет первоначальную идею гугла. В результате сейчас в Гугл  используют совсем другие алгоритмы.
Аналогичные процессы идут в науки только медленнее, так как большинство ученых до сих пор придерживаются старых европейских моральных принципов, это считается пока не приличным подтасовывать и манипулировать с научными работами.
Просто в Ай Ти больше денег и народ там разношерстный, что ускорило рост коррупционности.

Но эта коррупционность уже достигла науки и ученым приходиться считаться с ней. Например если вы сделали сверх открытие, то вы не сможете его опубликовать уважаемых журналах с так называемым большим импакт фактором. От вас в неявной форме потребуют денег за публикацию. То есть все превратилось в товар, наука все ближе становиться похожей на комерцию. И подобных других странных  фактов с каждым годом накапливается все больше.
Это возмущает ученых и даже есть попытки создать альтернативный подход в развитии науки. Например есть такое движение как Открытая Наука которая пытается найти выход из текущего печального положения. Или такой проект как КиберЛенинка пытается средствами АйТи изменить способ публикаций научных статей.

Современной Йоги совсем не просто в такой запутанной ситуации.

5. Отличие Науки и Йоги. ПЕРВОИСТОЧНИКИ ЙОГИ"Принципы Тантры". Гл. VI Комментарии. Шриюкта ШиваЧандры

6. Наука как  коллективное сомнение и предельная честность может очень помочь йоге.

Друзья, наука как мертвая вода убивает все не жизнеспособное. При переоткрытии йоги легко можно впасть в дремучие заблуждения, поэтому наука как коллективное сомнение во всем и предельная честность с собой и другими очень поможет нам в йоге.
Мы в Открытой Йоге часто сталкиваемся с мракобесьем, которое тащат с Востока на Запад под светлым именем йоги неразобравшиеся люди. Это наносит вред репутации йоги, а главное способствует исчезновению йоги. Научный подход и научные методы просто необходимы для сохранения йоги. Об этом в свое время учил Свами Вивекананда.
К сожалению дух коллективного сомнения и  предельной честности, что делает науку наукой, иногда с трудом понимается даже  самими современными учеными. Это печально.
Вот размышления физика Ричарда Феймана  о сути науки в его книги "Вы, конечно, шутите, мистер Фейнман". Ричард Фейман Нобелевский лауреат, создатель курса физики переведенного на многие языки мира, включая русский, участник создания атомной бомбы. Мы приводим здесь фрагменты книги. Мы бы рекомендовали вам прочитать или прослушать все книгу.

Наука самолетопоклонников
Ричард Фейнман
(отрывки из книги "Вы, конечно, шутите, мистер Фейнман")

В средние века процветало множество нелепых идей, вроде того, что рог носорога повышает потенцию. Затем люди придумали метод, как отделить плодотворные идеи от неплодотворных. Метод состоял в проверке того, работает идея или нет. Этот метод, конечно, перерос в науку, которая развивалась настолько успешно, что теперь мы живем в век науки. И, живя в век науки, мы уже с трудом понимаем, как вообще могли существовать знахари, если ничего из того, что они предлагали, не действовало или действовало очень слабо...

...Большинство людей верит в такое количество чудес, что я решил выяснить, почему это происходит. И то, что я называю своим стремлением к исследованию, привело меня в столь трудную ситуацию, где я обнаружил столько хлама, что был просто ошеломлен...

...Потом я стал думать: а во что еще мы верим? (Тут я вспомнил о знахарях - как легко было бы с ними покончить, установив, что их средства на самом деле не действуют.) И я нашел вещи, в которые верит еще больше людей, например в то, что мы знаем, как надо учить. Существуют целые школы новых методов чтения, и математических методов и т.п., но если присмотреться, вы увидите, что люди читают все меньше, во всяком случае, не больше, чем раньше, несмотря на то, что мы систематически развиваем эти методы. Вот вам знахарское средство, которое не действует. В этом надо разобраться. Почему они думают, что их методы должны работать? Другой пример - что делать с преступниками? Очевидно, что мы не можем добиться успеха. Мы создали много новых теорий, но не добились сокращения числа преступлений, используя свои методы обращения с преступниками.

Однако все это считается наукой. И, по-моему, обычные люди, которые судят с позиций здравого смысла, запуганы этой псевдонаукой. Учителя, у которого есть хорошие идеи по поводу того, как научить детей читать, система образования вынуждает учить их иначе, а порой и обманывает, заставляя думать, что его собственный метод далеко не так хорош. Или мама непослушных мальчиков, так или иначе наказав их, всю свою оставшуюся жизнь испытывает чувство вины из-за того, что поступила “неправильно”, по мнению специалистов.

Мы должны по-настоящему всмотреться в неработающие теории и в ту науку, которая наукой не является.

Я думаю, что упомянутые мной педагогические и психологические дисциплины - это пример того, что я назвал бы наукой самолетопоклонников. У тихоокеанских островитян есть религия самолетопоклонников. Во время войны они видели, как приземляются самолеты, полные всяких хороших вещей, и они хотят, чтобы так было и теперь. Поэтому они устроили что-то вроде взлетно-посадочных полос, по сторонам их разложили костры, построили деревянную хижину, в которой сидит человек с деревяшками в форме наушников на голове и бамбуковыми палочками, торчащими как антенны - он диспетчер, - и они ждут, когда прилетят самолеты. Они делают все правильно. По форме все верно. Все выглядит так же, как и раньше, но все это не действует. Самолеты не садятся. Я называю упомянутые науки науками самолетопоклонников, потому что люди, которые ими занимаются, следуют всем внешним правилам и формам научного исследования, но упускают что-то главное, так как самолеты не приземляются.

Теперь мне, конечно, надлежит сообщить вам, что именно они упускают. Но это почти так же трудно, как и объяснить тихоокеанским островитянам, что им следует предпринять, чтобы как-то повысить благосостояние своего общества. Здесь не отделаешься чем-то простым, вроде советов, как улучшить форму наушников. Но я заметил отсутствие одной черты во всех науках самолетопоклонников. То, что я собираюсь сообщить, мы никогда прямо не обсуждаем, но надеемся, что вы все вынесли это из школы: вся история научных исследований наводит на эту мысль. Поэтому стоит назвать ее сейчас со всей определенностью. Это научная честность, принцип научного мышления, соответствующий полнейшей честности, честности, доведенной до крайности. Например, если вы ставите эксперимент, вы должны сообщать обо всем, что, с вашей точки зрения, может сделать его несостоятельным. Сообщайте не только то, что подтверждает вашу правоту. Приведите все другие причины, которыми можно объяснить ваши результаты, все ваши сомнения, устраненные в ходе других экспериментов, и описания этих экспериментов, чтобы другие могли убедиться, что они действительно устранены.

Если вы подозреваете, что какие-то детали могут поставить под сомнение вашу интерпретацию, - приведите их. Если что-то кажется вам неправильным или предположительно неправильным, сделайте все, что в ваших силах, чтобы в этом разобраться. Если вы создали теорию и пропагандируете ее, приводите все факты, которые с ней не согласуются так же, как и те, которые ее подтверждают. Тут есть и более сложная проблема. Когда много разных идей соединяется в сложную теорию, следует убедиться, что теория объясняет не только те факты, которые явились начальным толчком к ее созданию. Законченная теория должна предсказывать и что-то новое, она должна иметь какие-то дополнительные следствия.

Короче говоря, моя мысль состоит в том, что надо стараться опубликовать всю информацию, которая поможет другим оценить значение вашей работы, а не одностороннюю информацию, ведущую к выводам в заданном направлении.

Проще всего эта мысль объясняется, если сравнить ее, например, с рекламой. Вчера вечером я услышал, что подсолнечное масло “Вессон” не проникает в пищу. Что ж, это действительно так. Это нельзя назвать нечестным; но я говорю сейчас не о честности и нечестности, а о научной цельности, которая представляет совсем другой уровень. К этому рекламному объявлению следовало добавить то, что ни одно подсолнечное масло не проникает в пищу, если ее готовить при определенной температуре. Если же ее готовить при другой температуре, то в нее будет проникать любое масло, включая и масло “Вессон”. Таким образом, правдивым был смысл, который передавался, но не факт, а с разницей между ними нам и приходиться иметь дело.

Весь наш опыт учит, что правду не скроешь. Другие экспериментаторы повторят ваш эксперимент и подтвердят или опровергнут ваши результаты. Явления природы будут соответствовать или противоречить вашей теории. И хотя вы, возможно, завоюете временную славу и создадите ажиотаж, вы не заработаете хорошей репутации как ученый, если не были максимально старательны в этом отношении. И вот эта честность, это старанье не обманывать самого себя и отсутствует большей частью в научных исследованиях самолетопоклонников.

Их основная трудность происходит, конечно, из сложности самого предмета и неприменимости к нему научного метода. Однако надо заметить, что это не единственная трудность. Как бы то ни было, но самолеты не приземляются.

На множестве опытов мы научились избегать некоторых видов самообмана. Один пример: Милликен измерял заряд электрона в эксперименте с падающими масляными каплями. И получил несколько заниженный, как мы теперь знаем, результат. Его незначительная ошибка объяснялась тем, что использовалось неверное значение для вязкости воздуха. Интересно проследить историю измерений заряда электрона после Милликена. Если построить график этих измерений как функцию времени, видно, что каждый следующий результат чуть выше предыдущего, и так до тех пор, пока результаты не остановились на некотором более высоком уровне.

Почему же сразу не обнаружили, что число несколько больше? Ученые стыдятся этой истории, так как очевидно, что происходило следующее: когда получалось число слишком отличающееся от результата Милликена, экспериментаторы начинали искать у себя ошибку. Когда же результат не очень отличался от величины, полученной Милликеном, он не проверялся так тщательно. И вот слишком далекие числа исключались и т.п. Теперь мы знаем про все эти уловки и больше не страдаем таким заболеванием.

К сожалению, долгая история того, как люди учились не дурачить сами себя и руководствоваться полнейшей научной честностью, не включена ни в один известный мне курс. Мы надеемся, что вы усвоили ее из самого духа науки.

Итак, главный принцип - не дурачить самого себя. А себя как раз легче всего одурачить. Здесь надо быть очень внимательным. А если вы не дурачите сами себя, вам легко будет не дурачить других ученых. Тут нужна просто обычная честность.

Я хотел бы добавить нечто, не самое, может быть, существенное для ученого, но для меня важное: вы как ученый не должны дурачить непрофессионалов. Я говорю не о том, что нельзя обманывать жену и водить за нос подружку. Я не имею в виду те жизненные ситуации, когда вы являетесь не ученым, а просто человеком. Эти проблемы оставим вам и вашему духовнику. Я говорю об особом, высшем, типе честности, который предполагает, что вы как ученый сделаете абсолютно все, что в ваших силах, чтобы показать свои возможные ошибки. В этом, безусловно, состоит долг ученого по отношению к другим ученым и, я думаю, к непрофессионалам.

Например, я был несколько удивлен словами моего друга, занимавшегося космологией и астрономией. Он собирался выступать по радио и думал, как объяснить, какова практическая ценность его работы. Я сказал, что ее просто не существует. “Да, но тогда мы не получим финансовой поддержки для дальнейших исследований”, - ответил он. Я считаю, что это нечестно. Если вы выступаете как ученый, вы должны объяснить людям, что вы делаете. А если они решат не финансировать ваши исследования, - что ж, это их право.

Одно из следствий этого принципа: задумав проверить теорию или объяснить какую-то идею, всегда публикуйте результаты, независимо от того, каковы они. Публикуя результаты только одного сорта, мы можем усилить нашу аргументацию. Но мы должны публиковать все результаты.

Я считаю, что это так же важно и тогда, когда вы консультируете правительственные организации. Предположим, сенатор обращается к вам за советом: следует ли бурить скважину в его штате? А вы считаете, что лучше сделать скважину в другом штате. Если вы не опубликуете своего мнения, мне кажется, это не будет научной консультацией. Вас просто используют. Если ваши рекомендации отвечают пожеланиям правительства или каких-то политических деятелей, они используют их как довод в свою пользу; если не отвечают, - их просто не опубликуют. Это не научная консультация.

Но еще более характерны для плохой науки другие виды ошибок. В Корнелле я часто беседовал со студентами и преподавателями психологического факультета. Одна студентка рассказала мне, какой она хочет провести эксперимент. Кто-то обнаружил, что при определенных условиях, X, крысы делают что-то, A. Она хотела проверить, будут ли крысы по-прежнему делать A, если изменить условия на Y. Она собиралась поставить эксперимент при условиях Y и посмотреть, будут ли крысы делать A.

Я объяснил ей, что сначала необходимо повторить в ее лаборатории тот, другой, эксперимент - посмотреть, получит ли она при условиях X результат A, а потом изменить X на Y и следить, изменится ли A. Тогда она будет уверена, что единственное изменение в условия эксперимента внесено ею самой и находится под ее контролем.

Ей очень понравилась эта новая идея, и она отправилась к своему профессору. Но он ответил: “Нет, делать этого не надо. Эксперимент уже поставлен, и Вы будете терять время”. Это было году в 1947-м или около того, когда общая политика состояла в том, чтобы не повторять психологические эксперименты, а только изменять условия и смотреть, что получится.

И в наши дни имеется определенная опасность того же, даже в прославленной физике. Я был потрясен тем, что мне рассказали об эксперименте с дейтерием, поставленном на большом ускорителе Государственной лаборатории по исследованию ускоренных частиц. Для сравнения результатов этих опытов с тяжелым водородом с результатами опытов с легким водородом предполагалось брать данные чужого эксперимента, проведенного на другой установке. Когда руководителя эксперимента спросили, почему, он ответил, что эксперимент с легким водородом не был включен в программу, так как время на установке очень дорого, а новых результатов этот эксперимент не даст. Люди, отвечающие за программу Государственной лаборатории, так стремятся к новым результатам в рекламных целях (чтобы получить больше денег), что готовы обесценить сами эксперименты, составляющие единственный смысл их деятельности. Экспериментаторам у них часто бывает трудно выполнять свою работу так, как того требует научная честность.

Но и в психологии не все эксперименты так плохи. Например, было поставлено множество экспериментов, в которых крысы бегали по разнообразным лабиринтам, но они почти не давали результатов. И вот в 1937 г. человек по фамилии Янг поставил очень интересный опыт. Он устроил длинный коридор с дверьми по обе стороны. С одной стороны впускали крыс, а с другой стороны находилась пища. Янг хотел узнать, можно ли научить крыс всегда входить в третью по счету дверь от того места, где их впустили в коридор. Нет. Крысы сейчас же бежали к той двери, за которой еда была в прошлый раз. Возник вопрос: как крысы узнают дверь? Ведь коридор был прекрасно изготовлен и весь был совершенно однообразный. Очевидно, что-то отличало эту дверь от других. Янг очень аккуратно выкрасил все двери, так что поверхность их стала абсолютно одинаковой. Крысы все равно различали двери.

Потом Янг подумал, что крысы ориентируются по запаху, и при помощи химических средств стал менять запах после каждого опыта. Крысы все равно находили дверь. Потом он решил, что крысы, как и всякие разумные существа, могут ориентироваться по свету и расположению вещей в лаборатории. Он изолировал коридор, но крысы находили дверь. Наконец, он понял, как крысы это делают: они узнавали дорогу по тому, как под их лапами звучит пол. Этому он смог помешать, установив свой коридор на песке. Таким образом он закрывал одну за другой все лазейки и, в конце концов, перехитрил крыс и научил их входить в третью дверь. И ни одним из условий нельзя было пренебречь.

С научной точки зрения это первоклассный эксперимент. Такой эксперимент придает смысл всей деятельности с бегающими крысами, так как выявляет истинные ключи к разгадке их поведения. Кроме того, этот эксперимент показывает, какие условия надо соблюдать, чтобы добиться точности и строгости в экспериментах с крысами.

Я изучил дальнейшую историю этих исследований. В следующих экспериментах не было ссылок на Янга. Никто не использовал его приемов - коридор не ставился на песок, и вообще никто не принимал таких мер предосторожности. Просто по-старому продолжали запускать крыс, не обращая внимания на великие открытия Янга, а на его работы не ссылались, так как он не открыл ничего нового в поведении крыс. На самом деле он открыл все, что надо делать, чтобы узнать что-то о крысах. Но не замечать подобных экспериментов - типично для науки самолетопоклонников...

...Я хочу пожелать вам одной удачи - попасть в такое место, где вы сможете свободно исповедовать ту честность, о которой я говорил, и где ни необходимость упрочить свое положение в организации, ни соображения финансовой поддержки - ничто не заставит вас поступиться этой честностью. Да будет у вас эта свобода.

  20231125 Почему в Открытой Йоге упор на научный подход в познании мира уважают. Вадим Опенйога