Если человек вступил на путь рационального размышления и ему это нравится, рано или поздно он возьмется за решение глобальных проблем. В свободную минуту он обращается к интересующей его теме и пытается найти удовлетворяющий его ответ. Но поскольку он уже втянулся в рационализм, простое выдумывание и полет воображения его не устраивают. Религия и мистика не удовлетворяют, он видит их пустоту. Он постоянно задаёт себе вопрос: почему жизнь идет не так, как ему кажется, она должна идти? Почему его не понимают окружающие его люди? И так далее и тому подобное. Если он достаточно упорен, то однажды в его мозгу вспыхивает решение. Срок прихода этого решения может исчисляться годами. Это не конкретный ответ на конкретный вопрос, это смена тех установок, на которых человек пытался до этого построить ответ. При этом сама проблема теряет для человека смысл. И он видит, что решение всегда стояло рядом, но он «смотрел в другую сторону», то есть искал потерянную вещь под фонарём, потому что тут светлее.
Эта смена установок заставляет переоценить ценности. Происходит это не разом, а шаг за шагом и человек от навязывания своих взглядов и навешивания ярлыков переходит к внимательному наблюдению окружающей жизни и деланию собственных выводов. Он старается увидеть закономерности в череде событий, участником или свидетелем которых он бывает. А поскольку неприятные или острые ситуации дают опыт намного более ценный, чем приятные, то человек, с немалым удивлением для себя, обнаруживает, что его если и не тянет сунуться в такие события, то он и не пытается от них увернуться. И, что интересно, реальность оказывается гораздо менее неприятной, чем это казалось со стороны. Этот процесс называется «открытием истин» и, анализируя его, человек понимает разницу между словесным описанием и личным внесловесным опытом.
Кроме того, приходит понимание, что влиять он может на мизерную часть событий, а непосредственно наблюдать – чуть большую. А основная масса недоступна его восприятию, но может весьма непосредственно его касаться. Это внутреннее ощущение, а не внешние слова. Словами человек пытается, вполне безуспешно, это объяснить.
И тут он сталкивается с первым препятствием – СТРАХОМ. Ощущение неопределённости, потеря ориентиров и осознание огромности предстоящей работы, которую ему предстоит освоить, причем безо всякой посторонней помощи, самому, бросает его в дрожь. И если человек спасовал, остановился или отступил, он остается навсегда на уровне полуграмотного болтуна.
Страх преодолевается пониманием, что все то, что ты должен сделать – это определяешь ты сам для себя. Никто тебя не гонит и сроков не устанавливает. Никого не интересует, чего ты там достиг и эти достижения непосредственно на твою жизнь в обществе практически не повлияют. Это приводит к пониманию, что сущность Пути йоги не в результате, а в движении к нему и даже не достигнув результата, ты проживешь жизнь по самому оптимальному варианту. И человек продолжает самоисследование. Но осторожность его возрастает многократно, поскольку он ясно понимает – рассчитывать он может только на себя. Никто помочь ему не в силах, и он не в силах никому помочь. Разговоры только уводят в сторону, создавая иллюзию помощи. Разумеется, отшельником и затворником человек не становится, но он начинает видеть реальную ценность того или иного поступка или слова. Когда человек вышел на такое состояние души, он становится «идущим» или «стремящимся к цели» - «садхаком». Для него исчезает поражение, ибо любое событие теперь служит для него источником опыта. Но с исчезновением поражения исчезает и победа. Человек теперь опирается на свой опыт, а не на чужие слова. Он учитывает чужое мнение, но не доверяет ему и не следует ему слепо. И тогда он начинает видеть, что слова эти произносятся часто исключительно ради личной амбиции, создания определенного образа и любования собой, но без практического опыта в том состоянии, которое за этими словами скрыто.
Поэтому садхак идет по пути в полном одиночестве, не жалуясь и не ожидая помощи. На этом пути краткие моменты осознания сменяются длительными периодами битвы в темноте за новое знание. Финал этой борьбы неизвестен никому.